Протесты сотрудников Павловской психиатрической больницы г. Киева достигли предельной точки, когда 150 психиатров вышли на улицы.
Протестные акции психиатров были направлены второго этапа медицинской реформы. Короновирусный кризис внёс свои поправки в ситуацию в стране, многим приходится справляться с тем, чего раньше никогда не было, бюджетники ощутили это весьма остро, но следует обратить внимание на важную вещь. Без разумной и эффективной медицинской реформы состояние медицины в стране будет плачевным. Как это касается психиатрии?
Важно понимать, что спрос формирует предложение. Хирургическая помощи всегда будет нужна пациентам с переломами, травмами или необходимостью удаления аппендицита. Конечно, деньги пойдут за пациентом к врачу в то учреждение, на которое существует действительный спрос. Бескомпромиссным мерилом такого спроса являются излеченные пациенты. Люди получили выздоровление, и хирург, качественно предоставивший услугу, будет востребован. На него будет спрос и у пациентов, и у государства. Этот же принцип можно наблюдать в любой другой отрасли медицины. Но как обстоят дела в психиатрии?
Факт, который признают сами психиатры, состоит в том, что количество пациентов, излеченных в психиатрии, по-прежнему равно нулю. То, что в психиатрии называется «лечением», направлено лишь на подавление симптомов. Подавляющее большинство пациентов находятся в психиатрических стационарах не добровольно, а принудительно, и почти каждый раз это происходит с нарушением прав человека, пренебрежением Конституцией и в противоречии с процессуальными кодексами?
Соучредитель Международной Гражданской комиссии по правам человека, профессор психиатрии, доктор Томас Сас писал:
«Поддающееся обнаружению телесное поражение – золотой стандарт медицинского диагноза. Без практической конвертации бумажных денег в золото, стоимость таковых опирается исключительно на веру в них. Без концептуальной конвертации в поражение тела, диагноз заболевания опирается исключительно на веру в таковой. Лишенные опоры на золото, бумажные деньги представляют собой фиатные (декретные) деньги – политически непреодолимый соблазн к надругательству над денежным обращением, называемому «инфляция». Лишенный опоры на поддающееся наблюдению физическое повреждение диагноз, представляет собой фиатное (декретное) заболевание – медицински непреодолимый соблазн к надругательству над понятием заболевания, называемому ″психиатрия″».
Вопрос финансирования государственного института чрезвычайно важен. Социальная сфера обычно поддерживается из казны государства. Но не менее важно осознавать результаты той или иной финансируемой сферы, и психиатрии, существующей на деньги налогоплательщиков, здесь показать нечего. Разрушенные судьбы, зависимость от сильнодействующих психиатрических препаратов, причинение вреда здоровью, потеря памяти, как прямой разрушающий эффект электросудорожной терапии, которая по сей день применяется в психиатрических заведениях Украины, и десятки уголовных дел о преступлениях против человека, включая организованные преступные группы с коррупционными связями – к сожалению, сегодня так выглядит психиатрия. С тех пор, как карательная психиатрия несколько ослабила свою хватку с распадом СССР, в СМИ регулярно появляются жуткие истории о смертях в психиатрических заведениях, загубленных жизнях и опасности психиатрии. Но при этом психиатрам удаётся избегать ответственности за свои деяния.
Прежде чем говорить о регулировании финансирования, необходимо задаться вопросом и потребовать отчёт о результатах работы психиатров. Провести анализ не только на основе мнения самих психиатров, но и анализе реакции пациентов на полученные в психиатрии услуги по так называемому лечению психических расстройств.
Александр Данилин, психиатр с 30-ти летним стажем работы в психиатрии, в своей книге «Миф о шизофрении» приводит строки из письма своей пациентки, которые точно отражают самую суть психиатрии:
Вот строки из письма одной из моих пациенток. «Самым тяжелым переживанием в психиатрической больнице была невозможность оправдаться – объяснить свои действия, своё поведение. Что ни говори, слушать тебя не станут, а если ты с трудом добьёшься разговора, то скажут только одно – это болезнь! <…> С утра врач заглянет в палату и убежит. Если врачи и проходят по коридору, то прячут глаза, чтобы никто с ними не заговорил. <…> Если ты обратился за помощью, значит, ты больной.
Когда в семнадцать лет я жаловалась на тяжелую переносимость лекарств, врач мне сказала: «Чем дальше с возрастом, тем тяжелее будет лечение», – а мне препараты сковывали мышцы так, что было очень трудно есть. Сжимание и разжимание челюсти, глотание надо было осуществлять усилием воли. <…> Мучительна ещё невозможность побыть одной. Дверей у кабинок в туалете нет. <…> Человека истоптать, изломать — намеренная цель, чтобы управлять им, чтобы ″психи″ слушались беспрекословно. Весь персонал настроен на это, и с негласного разрешения врачей, по-видимому…»
Наверняка медицинская реформа имеет свои трудности. Но правомерно ли и есть ли смысл ставить психиатрию в том виде, как она есть сейчас, в один ряд с другими медиками?